Интервью о Советском карате

1

У нас уже был в гостях мастер карате Марк Тальянский, сегодня мы снова встретились, чтоб обговорить истоки этого боевого искусства в СССР и Украине.

В. Несколько слов об армии.

М.Т. В прошлый раз мы немного затронули армейскую тему, думаю, что в какой-то мере все армии мира чем-то схожи. Но как только мы заговорили, я вспомнил еще об одном человеке, к которому я питаю чувство огромного тепла и благодарностьи – это Ярослав Иванович Волощук, или, как его называли «папа Слава». Ярослав Иванович стал родоначальником дзю-до на Украине, он воспитал много прекрасных спортсменов, в т.ч. и Олимпийского чемпиона по дзю-до Сергея Новикова и очень много сделал для развития самбо и дзю-до на Украине и в СССР.

В моей судьбе он сыграл определенную, и, я считаю, немалую роль. В динамовский зал я пришел не в начале учебного года, осенью, а в середине зимы и Корнеич не был расположен принять меня в секцию самбо, но мне повезло – в тренерской находился Ярослав Иванович и он поддержал меня, сказав А.Наухатько: «Саша, ну возьми мальчика, желание у него есть, вроде крепкий, а там посмотришь, как дальше себя покажет», Корнеич согласился, но если бы не Ярослав Иванович, то кто знает, как бы в дальнейшем все сложилось.

А второй эпизод, имел место во время моей службы. В Киеве (по-моему, это был 1971г.) проходили тренировочные сборы по подготовке к чемпионату Европы по дзю-до и Ярослав Иванович подключил меня в качестве спарринг-партнера, а проще говоря, в качестве тренировочного мешка к сборной СССР, кстати, тогда я впервые в жизни увидел профессиональную видеотехнику, с помощью которой и тренеры и сами спортсмены могли тут же увидеть свои действия со стороны.

Вопрос по существу, а какое это имело отношение к армии, к службе? А самое непосредственное - дело в том, что каждое утро я приходил в ротную канцелярию и обращался к командиру роты, твердо и без запинки докладывая: «Товариш капитан, рядовой Тальянский прибыл на предмет получения увольнительной для прохождения тренировочных сборов по подготовке к чемпионату Европы по дзю-до», после этого спича мне вручалась увольнительная с 9-00 до 21-00.

И вот прошли сборы, давным давно закончился чемпионат Европы, а я, сооблазненный такой легкой возможностью побывать за воротами, каждое утро прихожу в канцелярию и чеканю свое утреннее приветствие: «Товариш капитан, рядовой….».

Откровенно говоря, хотя в и неудобно признаваться, это прекратилось не из-за угрызений совести, которая абсолютно спокойно переносила мои визиты в ротную канцелярию, а просто страшно стало, ну не может эта лафа так долго тянуться, ведь уже больше месяца «сборы» продолжаются, пора и честь знать.

А еще я из армии вынес шутливое: «Думающий солдат небоеспособен». Но не торопитесь смеяться и снисходительно заявлять, что это типичный образчик солдафонского юмора, которому нехватает только казарменного топота сапог.

Это утверждение очень глубокое, имеет прямое отношение и является руководством не только применительно к армии, но и к боевым искусствам. При возникновении определенных ситуаций думать некогда, необходимо безошибочно действовать на интуитивном уровне. Поэтому не торопитесь обвинять армию в тупости и кондовости, это далеко не так.

В. Как строились отношения между разными стилями и группами каратистов?

М.Т. Сразу оговорюсь, что речь пойдет о Киеве, городе, где я жил, тренировался и тренировал. Отношения складывались по разному, но были и общие стереотипы. В принципе, относились друг к другу достаточно доброжелательно, корректно и с любопытством, интересовало кто и как тренирует, уровень тренера и его учеников.

Скажу откровенно, я как и многие мои приятели того времени эти отношения выстраивали на основании самой концепции восточных единоборств – побеждает сильнейший, поэтому разговорам о высокой материи, космических энергиях и прочему я никогда не придавал большого значения, а предпочитал выяснять отношения и уровень соперников языком спарринга. Конечно, это достаточно спорная точка зрения, дело в том, что, невзирая на старания Клемана, я в то время просто не сумел понять, что сильнейшим является человек, для которого основной бой происходит внутри – в борьбе со своими слабостями, недостатками и что его уровень не характеризуется только лишь хорошими спаррингами. Вообще, это гораздо легче воспринять в теории, чем внедрить в свое естество, и я исключением не стал.

Вместе с тем, и Клеман не отрицал, что именно кумитэ конкретизирует силу, значимость, уровень любой группы более отчетливо, чем пустопорожняя болтовня разного рода «спецов», которые толком не могли и прямой удар кулаком нанести. Но наш учитель, в отличие от многих из нас, никогда эту точку зрения не абсолютизировал, прекрасно понимая, что успехи на татами только часть возможностей и задач карате.

Перед дальнейшим развитием темы отношений позвольте небольшую преамбулу. Представьте ситуацию – в городе занимаются полуподпольно десятки, если не сотни групп, кто-то о ком то что-то знает - где, кто, как и под чьим руководством тренируется (например, как мы с Виктором Поддубным), а о ряде групп и их тренерах или ничего не известно, или доходят какие-то смутные слухи, в т.ч. и полумифические, там насмерть бьются, но слава богу, так никого и не убили, там учитель ходит по стенам и потолку, оставляя следы без признаков плоскостопия и т.д. и т.п. Большая часть добросовестных тренеров искала и находила контакты друг с другом, а кто-то с удовольствием работал в самоизоляции, варясь в собственном котле, и это понятно – ведь в такой мутной водичке гораздо легче взимать плату за суперсекретные и дающие громадную энергетику техники - одна беда, что в реальной, пусть чисто спортивной встрече, это почему-то не помогало. Практически, первый чемпионат Киева в 1979г. расставил все по своим местам.

Имели место и сплетни, которые не добавляли ясности, а напротив способствовали вражде и недоразумениям. Приведу собственный пример, который не делает мне чести, т.к. в данном случае я проявил наивность и глупую доверчивость. Однажды к нам на тренировки пришел Олег Трусов со своими учениками, а перед этим мне, уже не помню кто, нашептал, что Олег очень пренебрежительно отзывался о Клемане. Добавлю, что тога я не был знаком с ним, только слышал, что есть такой и ведет группу. Я решил в спарринге наказать своего предполагаемого оппонента и тем самым выразить свое фэ. Перед началом тренировки подошел к Клеману и попросил поставить меня в спарринг с Олегом, он ничего определенного не ответил, только внимательно посмотрел на меня. Тренировка прошла как обычно, спаррингов было много, но с Олегом Клеман меня так и не свел, хотя обычно он меня ставил в спарринг со всеми нашими гостями. После тренировки я недоуменно спросил, почему так вышло (это сейчас мне ясно, что моя, пылающая жаждой справедливости физиономия была моментально просканирована) и рассказал о своем намерении, уверенный в его понимании и поддержке. Но оказалось, что я очень плохо знал своего учителя – я получил такой выговор, что не знал, куда деваться. Поверьте, ну очень стыдно стало. Клеман все разложил по полочкам, а в конце сказал, что если верить всему, что тебе вливают в уши, не подвергая это проверке и анализу, то всю жизнь будешь легко предсказуемой марионеткой, которой только ленивый не будет манипулировать.

Позже я с Олегом познакомился поближе и понял вздорность этих сплетен. Нас связывает искренняя дружба на протяжении десятков лет и мы всегда смеемся, вспоминая эту историю. Олег Васильевич Трусов высокообразованный, культурный, в высшей степени порядочный человек, органически не способный на подлость. Кстати, еще один штрих - Олег один из очень немногих на то время (а в Киеве, насколько я знаю, единственный), кто начал тренерскую деятельностью с вполне приличным практическим, теоретическим и методическим багажом. Он вернулся из длительной зарубежной командировки обладателем черного пояса 1-й дана.

Сейчас Олег Васильевич Трусов, мастер 5-го дана карате находится в прекрасной физической и творческой форме, за его плечами годы плодотворной тренерской деятельности, сотни учеников, множество прекрасных и полезных книг по карате. Он один из тех, кто заслуживает самого искреннего восхищения, признательности и уважения. Среди иностранцев я не могу не упомянуть вьетнамского студента института физкультуры Занга, мастера винь-чунь, который дружил с Клеманом и был частым гостем у нас на тренировках, как сам, так и со своими учениками. Периодически он приглашал меня для участия тренировках, которые он проводил со своими учениками. С этими ребятами у меня были прекрасные отношения, основанные на взаимном интересе к технике друг друга и уважении.

С точки зрения информированности о том, «кто есть кто», наша группа была, пожалуй, в привелигированном положении, у нас постоянно были гости практически со всех регионов Советского Союза – это Ленинград, Москва, Севастополь, Прибалтика, Алма-Ата, Дальний Восток, многие города Украины. В основном, это были занимающиеся карате, пусть разных стилей, но нередко мы встречались с представителями таэквондо, винь-чунь и др. направлений.

тальянский

Польза от этих контактов была огромная, помимо реального опыта мы, ученики Клемана, не теряли чувства реальности, понимали, что далеко еще не являемся лучем света в темном царстве, и что помимо нас есть много замечательных ребят, которые отлично работают, полны желания побеждать и упорно тренируются, повышая свой уровень. В принципе, наша старшая группа вполне достойно проявляла себя в этих встречах, но практически все мы были в одном классе, кто-то лучше, кто-то хуже. Принципиально другой уровень мастерства, который проявлялся во всех поединках, очевидцем и участником которых я был, демонстрировал Клеман, а из наших ребят Владимир Илларионов.

Вот на основе таких связей, контактов и формировалось наше отношение к коллегам и единомышленникам – это уважение, доброжелательный интерес, желание извлечь пользу из общения, стремление к победе и, пусть это не кажется вам нелогичным, чувство опасности и настороженность. Дело в том, что, хотя никто из нас и наших гостей сознательно не стремился (я это ответственно заявляю) травмировать соперника, тем не менее, были разные казусы. Приведу такой пример: Юра Фурманский спаррингует с приезжим, время истекает, Клеман говорит «Ямэ», Юра останавливается, опускает руки и едва успевает блокировать сильнейший маваши-гери в голову, но не торопитесь обвинять его соперника в грязной игре, все гораздо проще – парень просто не знал значения этой команды и поэтому продолжил бой.

У меня однажды был спарринг с гостем из Прибалтики, соперник ненамного выше меня ростом, но раза в два шире, т.е. физическое превосходство подавляющее, очень выносливый, практически весь бой работал ногами, как молотилка, бил в полный контакт, вот здесь очень пригодились навыки защиты от ног, которые привил мне Нгуен Тыон Ву, замечательный вьетнамский мастер. А после тренировки Клеман сказал, что переживал за меня и похвалил за умение защищаться.

Вспомнился еще один любопытный гость, который не захотел принять участия в тренировке, хотя разминался вместе со всеми. После разминки, когда мы уже стояли в строю, Клеман попросил его представиться, откуда он и т.п. – а гость в ответ решительно заявил: «Меня абсолютно не интересуют никакие ваши технические формообразования и приемы, я приехал, чтобы вы мне рассказали о внутренней энергии «чи» и научили, как пользоваться ей » - вот так, не больше и не меньше. Цитирую абсолютно точно – уж очень эта просьба, высказанная приказным тоном, засела в памяти.

Много интересного можно вспомнить, но дело не в этом, самое главное, что при таком режиме общения у нас не могло возникнуть чувство высокомерия, глупого превосходства и пренебрежения к кому-либо. Вся эта чушь немыслима там, где есть честное и достаточно жесткое единоборство, а не только состязание в формальной технике, кто выше ногой ударит, или у кого кимоно сильней хлопнет при ударе. В этом и была суть наших отношений, которые сложились с другими группами и каратистами. Спортивная злость, упорство, стремление победить, чувство соперничества – все это имело было, но эти чувства не оставляли места для отрыва от реальности, плетения каких-то интриг, сплетен, вражды, создания мифов о какой-то своей мнимой исключительности и т.п., напротив, вся эта грязь имела место только там, где сознательно так называемые «сэнсэи» избегали контактов, где замыкались в своем тихом, уютном болоте и боялись, образно выражаясь, выйти в свет и стать лицом к лицу с соперником, чьи уши свободны от навешенной лапши.

Тем не менее у нас в головах (я имею ввиду себя и своих друзей, об остальных просто не знаю, но, думаю, мы не были одиноки) было немало заблуждений и ложных представлений.

В период легализации карате в Киеве была создана городская Федерация, в которой я и Юра Фурманский стали членами тренерского совета и, кроме всего прочего, должны были оказывать методическую помощь группам, посещая их тренировки. В тот период очень многие вышли из подполья и зарегистрировались в Федерации. И мы должны были посетить каждую такую проявившуюся группу, получить ясную и достоверную картину их тренировок, а также степень методического и технического уровня тренерского состава.

В принципе, это было достаточно сложная, очень актуальная и ответственная задача. Мы с Юрой не подкачали и достаточно ответственно подошли к решению этой задачи, первым делом (наверняка мы считали, что все остальное знаем) спросив у Клемана, когда лучше, по его мнению, вызывать учителей посещаемых групп на спарринг с целью определения их уровня - в начале, или в конце тренировки. Мы почему-то считали, что такая процедура должна стать неотъемлемым атрибутом наших визитов, только по времени ее проведения наши мнения разошлись. Услышав этот вопрос, Клеман буквально схватился за голову, но потом, прийдя в себя, не пожалел времени и объяснил, что именно мы должны делать и как себя вести. Если кратко, то суть его наставлений свелась к следующему: «Государство впервые дало шанс восточным единоборствам на легальное существование с перспективой дальнейшего развития. Да, это конечно не та система, которая принята в мире, когда японский мастер открывает свой зал, выращивает инструкторов, которые тоже открывают свои залы, проводятся соревнования, семинары, аттестации и развитие идет совершенно естественным путем. У вас все по-советски: сверху дали команду и нужно незамедлительно выдать результат. Тем более необходимо проявить максимум такта, доброжелательности, нет смысла сейчас отмечать недостатки, на данном этапе это лишнее. Главное – это морально поддержать людей, которые вышли из подполья, дать понять, что их решение верное и единственно правильное, что их участие в спортивном развитии карате это реальная перспектива и их собственного развития. Обязательно отметьте, что они делают важный вклад в развитие карате у вас». Понятно, что поправка была принята безоговорочно, без обсуждений и споров.

А теперь небольшое разъяснение, это намерение у нас с Юрой ничего общего не имело с какой-то зловредностью или желанием самоутвердиться, просто мы искренне считали, что дружеский, пусть даже жесткий спарринг поможет лучше узнать друг друга, отдавая при этом себе отчет, что вполне вероятно встретиться и с более сильным соперником. Мы полагали, что это принесет обоюдную пользу, никакого пренебрежительного или оскорбительного подтекста по отношению к нашим визави и следа не было. Все-таки не то воспитание и морально-этические принципы (имеется ввиду область карате) у нас были. Ведь у Клемана из 3-х тренировок одна была посвящена спаррингам, и никто из наших гостей не сказал, что это плохо, и с многими киевлянами мы именно в этот день встречались.

Но здесь нами не был учтен очень важный и определяющий ситуацию психологический аспект. Когда выходишь на свет из темноты, всегда ощущаешь дискомфорт и закрываешь глаза. Практически, у большинства тренеров, избравших путь изоляции и избегания контактов, был достаточно скромный уровень, поэтому особенно важно было создать для них обстановку максимального психологического комфорта, выразить им свое уважение, и сделать все, чтобы они не шмыгнули обратно в свою скорлупу, забрав своих учеников. Именно это Клеман и дал понять, скорректировав наши действия. Кстати, его часто приглашали, как гостя, в другие группы и зачастую он брал меня с собой (потом я понял, что для меня это были важные уроки этики и правил общения), мы наблюдали за тренировкой, сидя в сторонке. После занятий Клемана просили высказать свое мнение. И всегда, подчеркиваю, всегда, обращаясь к группе, он только хвалил ребят и их тренера, ни одного критического замечания ни разу не прозвучало. Но если тренер подходил потом к Клеману с вопросами, он всегда получал разъяснения, что и как нужно делать.

В. Несколько слов о Владимире Илларионове из Ленинграда.

М.Т. В предыдущем интервью я говорил, что это выдающийся специалист, Мастер с большой буквы. Еще раз повторюсь, что Владимир в те годы был сильнейшим в СССР. В один из приездов, когда его пребывание в Киеве подошло к концу, он предложил мне съездить в Донецк к его друзьям, Владимира там прекрасно знали и часто приглашали. Там я впервые увидел, что такое прекрасные условия для тренировок, великолепный зал, оборудованный всем необходимым - поверьте, в то время это было достаточно сложно. Я увидел развитую и прекрасно организованную структуру. Как раз в это время у ребят проходила аттестация, в которой я, по совету Ларина, принял участие. Успешно пройдя все ее фазы, я допустил осечку в тамишевари – с первого раза не смог разбить доску, членом комиссии, выводящим спортсменов на татами был тогда еще незнакомый мне Станислав Близнюк. Слава посмотрел на меня взглядом, в котором читалось сочувствие, некоторое недоумение и требовательность - короче, вторая попытка была успешной.

Очень интересный штрих, характеризующий В. Ларина и иллюстрирующий его способность брать полезную информацию. После аттестации мы сели с донецкими ребятами, и решили немного расслабиться. Как правило, в компаниях расслабляющихся друзей идет шумное обсуждение, говорится все и обо всем. Был там дончанин Саша Гончаров, занимавшийся вьет-во-дао, он что-то рассказывал о принципах единоборств, но внимательно слушал его только Владимир, умудряясь при этом поддерживать общую беседу. А на следующий день он сказал мне: «Саша говорил очень полезные и интересные вещи, тебе нужно развивать такое качество, как избирательность внимания и всегда помнить, что полезной информации вокруг нас море».

Кроме успехов в условиях спортивного единоборства, Ларин умел побеждать и в реальных ситуациях, когда промедление и нерешительность могли закончиться большой бедой.

Отдыхая на одном из горнолыжных курортов Кавказа, он и его ученик подверглись нападению со стороны местных джигитов. Один из нападавших попытался ударить Владимира в лицо острием лыжной палки, ответная реакция была молниеносной и очень жесткой - у копьеносца была сломана рука. А второй нападавший, бросившийся на Владимир, покатился вниз по крутому заснеженному склону. Прецедент не из приятных тем более, как говорится, на территории противника. Но окончание было неожиданным, вечером после стука в дверь вошли друзья пострадавших и принесли извинения за поведения своих горячих соплеменников, а также попросили принять дары Кавказа.

В. Были ли у тебя какие – то группы в других городах?

М.Т. Да, однажды с подачи одного из моих киевских учеников ко мне приехал парень из Лиепая. Немного потренировались, и он попросил меня стать куратором их группы. В то время я работал недалеко от аэропорта Жуляны, и с периодичностью, о которой мы договорились, 2 – 3 раза в месяц, я к ним летал на выходные дни. Вспоминается интересный эпизод - в один из моих приездов зимой мы обнаружили, что входная дверь не открывается, трудно понять, что было причиной этому, но я, прилетевший из Киева, и группа ребят топтались по снегу перед закрытой дверью. Поскольку Клеман не раз говорил, что практически нет такой ситуации, когда нельзя потренироваться, решение пришло незамедлительно - я предложил позаниматься на улице, заодно и снег утопчем.

Никакого желания повыпендриваться у меня не было, во-первых, свой приезд необходимо отрабатывать в любых условиях, а во вторых я уверен (да и сейчас на этом стою и часто напоминаю своим ученикам), что технику, отработанную в зале, необходимо попытаться повторить зимой, в условиях хорошего мороза и гололедицы, без предварительной разминки и, естественно, в повседневной зимней одежде. Могу с уверенностью сказать, что впечатления сильные, польза большая, коррекция техники неизбежна. К сожалению, не получилось - может быть, мое предложение и послужило причиной тому, что без видимых усилий дверь открылась, и мы провели тренировку в зале. А в один из приездов ребята предложили мне проехаться в Ригу и познакомиться с одним тренером, у которого, говоря нынешним языком, был высокий рейтинг в местном регионе. Встреча была не в спортзале, а на квартире у, назовем его N. Но квартира не простая, большая комната была превращена в настоящий зал с зеркальной стеной и прекрасным паркетным полом. После процедуры знакомства N заговорил о дзен-буддизме, различных его версиях, о скрытом, сакральном смысле настоящего следования Истинному Пути. Может, это не делает мне чести, но после пятнадцатиминутного разговора я ощутил, что разговор поддерживать не в состоянии, единственный путь к спасению был очевиден, и, вклинившись в паузу в монологе N, я предложил поработать в спарринге. Эта часть нашего общения прошла для меня совершенно удовлетворительно, в голове прояснилось, да и мои лиепайские ученики остались очень довольны. Когда мы прощались, то N. сказал, что мой учитель Клеман настоящий дзен-буддист, естественно, я не осмелился возразить, т.к. в этих дискуссиях и определениях был гораздо слабее моего нового знакомого.

Небольшое отступление: я не был настолько невежествен, чтобы не понимать и ничего не знать о роли и значения дзен-буддизма для человека, который занимается восточными единоборствами. Просто у меня и моих друзей бытовала фраза: «Кто говорит о дзен-буддизме, тот его не знает, а кто знает, тот не говорит», не берусь судить, насколько это утверждение близко к истине, но что-то в в нем есть.

Кроме того, именно в 70- годы среди так называемой интеллигенции пошла мода на дзен-буддизм - восторженные дамы бальзаковского возраста и упитанные молодые люди бойко и уверенно рассуждали о способах достичь просветления, перебрасывались цитатами и т.п. Меня страшно раздражали эти разговоры, из которых я вынес одну, бесспорную для себя и немного шутливую истину: «Чем дальше от таких знатоков, тем ближе к дзен-буддизму».

Нас, учеников Клемана, очень интересовали эти моменты, но мы не считали себя сведущими в дзен-буддизме, во всяком случае, понимали, что это очень серьезные вещи, далекие от болтологии. Хотя со времени описываемых событий прошло около 35 лет, мое мнение не изменилось, я по-прежнему считаю, что усвоение высоких истин должно быть неразрывно связано не только с интенсивной умственной деятельностью, но и с постоянными, напряженными тренировками, с акцентом на последние именно в молодые годы.

Скорей всего N. говорил о важных и нужных вещах в плане духовного развития, но для молодых, здоровых ребят такой разговор более естественен и лучше воспринимается после совместной работы в зале, на татами. Меня всегда смущали и вызывали смутное недоверие снисходительные, велеречивые и менторские интонации в сочетании с плавными жестами записных ораторов (это замечание как раз не об N., у него я этого не было, но подобных личностей я встречал достаточно), больше по душе и более полезны для собственного роста общение с теми, кто дышит в затылок и наступает на пятки в условиях совместных тренировок.

В качестве наглядного примера я с удовольствием вспоминаю двух своих коллег и друзей из нашей средней группы (у Клемана были старшая, средняя и младшая группы), которые позже перешли к старшим, это Боря Шпиц и Миша Король. У Бори занятиям карате у нас предшествовала армейская школа разведгруппы, занятия боевым самбо, солидный опыт уличных ситуаций, Миша был КМС по боксу и контроль силы ударов так и не стал его сильным местом – общение с такими партнерами лично мне приносило огромную пользу, для подтверждения своего более высокого уровня необходимо было постоянно работать и общаться на языке спарринга. Дело в том, что Боря и Миша были представителями той части адептов восточных единоборств, которые понимали, что реальность – это неотъемлемая часть карате, только техника, пусть очень красивая, не была для них фетишем и показателем уровня оппонента.

В. Кого из представителей того периода вы знаете?

М.Т. Очень яркой личностью был Евгений Поданев из Севастополя. Он занимался киокушинкаем, его коллектив перерос понятие группы, у Жени был настоящий клуб с жесткой дисциплиной, структурой, многочисленными и сильными учениками, к нему приезжали заниматься ребята из других городов, причем, не только из Крыма. Это был очень сильный мастер, худощавый, выносливый, волевой, всегда настроенный на победу, умный, техничный, работа ног просто потрясающая, он мог не бить, а хлестать ногами, как бичом, молниеносно поражая избранную точку, а мог буквально «общупать» партнера ногами, едва касаясь его, и у Жени не было, как это зачастую бывает, дисбаланса между ногами и руками. Но самое главное, это была не гимнастика, а совершенно реальная и эффективная техника. Кроме того, Женя был прекрасным дзюдоистом, что тоже не было лишним во встречах с самыми различными соперниками. Впервые мы увидели друг друга в 1979 году в Донецке на первых всеукраинских соревнованиях, где он рассказал о своем знакомстве с Клеманом, а уже поближе мы познакомились в том же году на сборах на Олимпийской базе в Конче -Заспе, где нам удалось немного вместе потренироваться.

Женя хорошо отозвался о моей технике рук, меня очень интересовала его работа ногами, поэтому нам было чем заняться в свободное время. Сразу оговорюсь, его уровень был гораздо выше, чем у меня, образно выражаясь, больше, чем на голову, поэтому Женино одобрение и желание вместе позаниматься были для меня особенно ценны и значимы. В каком-то смысле Е. Поданев опережал свое время, он говорил о важности взаимных контактов и обмена опытом, проведении семинаров, совместных сборах, контактах с зарубежными мастерами. В 1979 году эти идеи для советского карате были новаторскими.

Но у Жени это были не просто разговоры, он тут же предложил мне по окончании сборов съездить на несколько дней в Ялту и провести там своеобразный обмен опытом с участием очень сильных ребят из Прибалтики Валерия Каялы и Казимира Борткявичуса. Ученик Жени, Саша Сивцов, нас встретил и поселил в гостинице «Ялта».

Настроение было прекрасное, польза очевидная, после тренировок мы забывались в здоровом сне. Вспоминается забавный случай - родная милиция, которая нас всегда бережет, сумела нас уберечь и от упомянутого здорового сна. Около 3-х часов ночи нас разбудил настойчивый стук в дверь, продираем глаза, открываем дверь и видим наряд милиции, которым было интересно взглянуть на наши документы и узнать, чем мы занимаемся в зимней Ялте. Дескать, что-то тут не то, один с Эстонии, двое с Украины, один из Литвы. В итоге все обошлось, и стражи порядка ретировались, не размениваясь на такие мелочи, как извинения.

Женя избрал такой стиль карате, как киокушинкай, но ему был интересны мастера и других направлений. В сибирской глубинке жил человек, к которому он периодически ездил, предлагал поехать вместе, но, к сожалению, у меня не сложилось. По словам Жени, это был наш человек, не иностранец, работал егерем, лет под 50. Когда я спросил об уровне этого мастера, то Женя сказал: «Он своими ногами может мне руки связать». Естественно, речь шла о нейтрализации Жениных атак, а не о буквальном связывании рук.

Когда Евгений приезжал в Киев, то жил у меня, а я жил напротив зала на Севастопольской площади, где мы могли тренироваться, сколько душе угодно. Он научил меня некоторым китайским формам, и познакомил с методикой запоминания, которую я и предлагаю своим ученикам при разучивании ката. Это поэтапное повторение небольших коротких частей по 5 раз с суммирующим добавлением следующей части, показал потрясающую систему подготовки ног, очень интересные отработки ногами с партнером. Я познакомил его с методикой Мануэля в работе с нунчаками, Жене понравилось и в следующий приезд он подарил мне прекрасно изготовленные нунчаки и значок с эмблемой киокушин-карате. При этом Женя сказал, что это не просто красивый сувенир: «Если ты оказался в чужом городе, что-то случилось, нужна помощь, то в любой секции киокушин ты ее получишь». Становится ясно, какое направление карате на то время было наиболее организованно и структурировано.

В. А были ли в вашей жизни люди, которые помогали Вам в занятиях карате?

М.Т. Отвечаю утвердительно и пользуюсь возможностью выразить свою огромную благодарность и искреннее уважение замечательному человеку, директору Киевского электровагоноремонтного завода Вячеславу Григорьевичу Кантуру, где я работал в то время инженером-метрологом. Это был уже человек в возрасте, но его физической форме и неистощимой энергии могли позавидовать большинство молодых ребят. Он всю жизнь сам занимался спортом и делал все возможное, чтобы люди, которые работали с ним рядом, также имели такую возможность. Когда он узнал, что я занял 1-е место на чемпионате Украины в Донецке, то вызвал меня к себе, заинтересованно расспросил, что такое карате, узнал о Клемане, о том, в каких условиях мы занимаемся, поинтересовался, как должно быть оборудовано нормальное место для тренировок и тут же принял решение -создать специализированный зал для занятий карате в пустующем помещении заводского детского садика, который находился на 1-м этаже жилого дома, принадлежащего заводу и расположенного на Севастопольской площади, в районе Чоколовки. В детсадике было 2 больших помещения, каждое около 90 кв.м, 2 комнаты размером с наш заветный холл пл. около 30 кв.м в общежитии Клемана, и еще ряд помещений поменьше. Понятно, что это решение не было встречено с восторгом соответствующими заводскими службами, для них это лишние хлопоты, никто не возражал, до меня доносилось только глухое ворчание. Дело в том, что исполнительская дисциплина на КЭВРЗ была в высшей степени жесткой, характер Вячеслава Григорьевича возражений вообще не предусматривал, и как только в кабинете у начальника цеха или отдела раздавался резкий зуммер прямого вызова, ответ был только один – есть и в кратчайшие сроки.

Дело не в том, что у меня были какие-то недоброжелатели, напротив прекрасные отношения, все нормально. Но, представьте себе, например, начальника отдела снабжения, у которой тысяча и одна производственная забота, плюс заводские общежития и ЖЭК и за все с нее очень серьезно спрашивают. И вдруг заветный зуммер и голос директора: «Так, Лена, к тебе Марк зайдет и объяснит, сколько зеркал ему нужно для оборудования зала, давай в темпе». Ответ никаких вариаций не предусматривал - единственно возможный вариант приведен выше. Зеркала, предназначенные для заводских общежитий, были немедленно переправлены в зал и в течении 2-х дней были установлены. Мне же уважаемой мной Еленой Ивановной было в сердцах высказано: «Марик, ты и твои босяки еще не такие культурные, чтобы у вас вся стена была зеркальная», но по сравнению с достигнутым результатом это были сущие пустяки. Следующим этапом было изготовление 12–ти буковых макивар в полном соответствии с эскизом из журнала «Blak belt», отдельная комната была оборудована 4-мя боксерскими мешками, которые крепились на специальных направляющих, и могли вдоль них перемещаться. Это великолепие ни в какое сравнение не шло с холлом студенческого общежития, естественно, Клеман пришел в восторг от нашего нового зала и последний год своего пребывания в СССР проводил тренировки в помещении заводского спортивного клуба «Дзержинец» (так мы назвали бывший детсад).

Забегая вперед, скажу, что когда в 1980 году эксперимент с карате был прекращен и соответствующий приказ Госкомспорта разослали по всем организациям, учреждениям и предприятиям Советского Союза, то выход все равно был найден. Директор завода вызвал меня и ознакомил с приказом, конечно, впечатление было шоковое, положение спас Вячеслав Григорьевич, который умел «держать удар» гораздо лучше. Он достаточно лаконично дал понять, что мы с ним по одну сторону баррикад, сказав: «Нечего сопли распускать, ищи выход, захочешь – найдешь». Буквально на следующий день я выдал вариант, который был принят и в кратчайшие сроки реализован. Завод приобрел борцовские маты, и в одном из помещений постелили прекрасный борцовский ковер, который по своему качеству не уступал татами в Динамовском зале дзю-до. Таким образом, я стал вести заводскую секцию самбо, в которую многие записали своих детей, зарегистрировал ее в спортивном обществе железнодорожников «Локомотив», ребята получили членские билеты, принимали участие в соревнованиях, т.е. в клубе «Дзержинец» шла нормальная спортивная жизнь.

У самбистов было 3 тренировки в неделю, а оставшиеся дни занимали каратисты, такое великолепие продолжалось около 6 лет, вплоть до наступления мутного перестроечного времени, когда райком партии после ожесточенной борьбы (В.Г. Кантур около 2-х лет отражал их притязания) не наложил все-таки лапу на это помещение. Но это уже история совсем другого жанра. Еще раз хочу выразить огромную благодарность Вячеславу Григорьевичу Кантуру, моему директору и учителю по жизни, который внес очень весомый вклад в развитие карате, проявив при этом максимум бойцовского духа, доброй воли, расположения и доброжелательного интереса к нашим занятиям.

В. Что бы вы пожелали занимающимся карате?

М.Т. Я пожелал бы достижения поставленных задач, умения держать удар и реализации всех навыков полученных в карате в повседневной жизни: упорства, терпения, доброжелательности, оптимизма. И чтоб как можно больше здоровья и как можно меньше травм.

Продолжение следует
Дата добавления: 2012-10-13 < С мастерами Главная >

Сегодня: 17.01.2018


 

Orphus system

Подпишись на новости о карате

Популярное фото

 Открытый Чемпионат АР Крым по Киокушин карате

Популярное видео