Интервью с Марком Тальянским

1
Интервью с Тальянским Марком Ильичем.

День рождения 29.08.1951 р. Знак Зодиака «Дева», Образование высшее. Награжден Орденом «За заслуги 3-й степени». 2 Дан по Шотокан, мастер спорта СССР по самбо, судья международной категории по карате. Вице-президент, Председатель судейской коллегии ВФБИ (Всеукраинская федерация боевых искусств). Встреча с сегодняшним нашем гостем, является важной вехой в понимании боевых искусств Востока, принявших широкий рассвет на Украине в 70- годах прошлого столетия. Именно такие люди как Марк Тальянский, стояли у истоков становления восточных единоборств в СССР и на Украине. Замечательный спортсмен, человек Марк Тальянский, своим конкретным примером доказал, что восточные единоборства могут стать в жизни опорой во всех делах.

К.: Как произошло ваше знакомство с карате?

М.Т. Первое знакомство произошло во время моей службы в армии 1970-1972 гг. Я служил в спортроте на Круглой башне (есть такое место на Печерске), где расположена военная часть. Совершенно случайно мне в руки попал журнал «Вокруг света», в котором я обнаружил и прочел статью, посвященную карате, написанную Рудольфом Коценбогеном. Самое удивительное было то, что как в последствия я узнал, сам Рудольф никогда не был в Японии, но его способность увлечь была настолько сильной, что я сразу «заболел» карате.

К.: Как в практической плоскости происходило изучение карате?

М.Т. Мои приятели, которые занимались у Рудольфа Коценбогенорма, были очень одаренными людьми. В то время карате осваивали люди, как бы сейчас сказали, с высоким уровнем Айкю, – инженеры, педагоги, ученые, артисты, среди них встречались очень талантливые и неординарные личности, которые потом идеи карате воплотили в своей жизни и увлекли своим примером сотни и тысячи последователей. Тогда карате не было распространенным видом спорта и распространялось, как говорится из «ушей в уши». Спустя некоторое время часть ребят стала заниматься у выходца из Алжира Селима (фамилии его, к сожалению, не помню), бойца высокого класса, мастера КЕМПО, студента Киевского Медицинского института. Костяк этой группы составили Анатолий Попович, Виктор Поддубный, Петр Смолянский, Анатолий Литвиненко и др. Еще в армии, будучи в увольнении, я иногда бывал на их тренировках, они произвели на меня очень сильное впечатление, кроме того, мне постоянно рассказывали как Селим проводит занятия, у меня же, к моему громадному сожалению, из-за службы не было возможности заниматься у него. Помимо технических навыков, которыми Селим делился с учениками, он огромное внимание уделял вопросам укрепления силы духа и сам являл этому пример. С ним однажды произошел случай полностью подтверждающий вышесказанное: выходец из обеспеченной арабской семьи он в вовремя не получил денежную помощь из дома. И вот, однажды ребята узнали интересную подробность, связанную с этим – Селим в течение 3 дней ничего не ел. На недоуменный вопрос, почему не обратился к своим ученикам, Селим ответил, что это пустяки, главное – это сила духа. В эту секцию ходили спортсмены, которые впоследствии проявили себя как столпы восточных единоборств. Это, в первую очередь, Анатолий Попович и Виктор Поддубный. После армии я поближе познакомился с Виктором Поддубным - прекрасным человеком, тренером, настоящим фанатом восточных единоборств. Это был боевой офицер, мастер спорта по пятиборью, прекрасный организатор и большой энтузиаст боевых искусств.

К.: Что осталось в памяти как яркое событие в тренировках с Селимом?

М.Т. Могу рассказать, что я слышал от непосредственного участника событий Толи Поповича. Селим практиковал ритуал посвящения в ученики «первым ударом учителя», суть этого теста сводилась к тому, что учитель, произведя удар и сказав «Ич», что означает один, в ответ от ученика должен услышать «Еа» и это являлось обязательным условием. После окончания одной из тренировок Толю Поповича Селим усадил на колени, стал перед ним в стойку и жестким гяку-цки ударил в лицо. В результате у Анатолия сломан нос, но он сумел, теряя сознание ответить «Еа». Потом Селима спрашивали: «А что бы было, если Анатолий не ответил «Еа»,- Селим сказал: «Ну, тогда пришлось бы повторить». Спустя некоторое время он уехал на родину и костяк группы стал тренироваться самостоятельно. У меня уже была возможность присоединиться к ним, т.к. я стал гражданским человеком. После отъезда Селима мы тренировались под руководством Виктора Поддубного, Селим оставил массу материала, который можно было осваивать и двигаться вперед. Он дал техническую базу каратэ, ряд комбинаций, связок, работу с партнером, технику и тактику кумитэ, т.е. работы непочатый край. Лидером нашей группы стал Виктор Поддубный, тренировки отличались интенсивностью, систематичностью, громадным количество повторений одних и тех же элементов и большой физической нагрузкой. Спустя некоторое время (года через полтора) наша группа разделилась - часть ребят во главе с Виктором Поддубным продолжила заниматься стилем шотокан, а Анатолий Попович, Петя Смолянский, я и еще несколько ребят не без влияния Толи увлеклись и стали заниматься вьет-во-дао. Занятия обеих групп проходили в знаменитой средней школе №53 возле кинотеатра «Комсомолец Украина», недалеко от оперного театра, это был зал-история, в нем занятия проводились с начала 1970 до 2000 гг. Это место стало знаковым, практически 30 лет там шли занятия каратэ и др. видами единоборств, в этом зале побывали практически все иностранные мастера, кто вел группы, кто наносил визиты. За создание такого оазиса отдельная благодарность физруку этой школы Юрию Алексеевичу, в лице которого мы видели поддержку нашему стремлению заниматься каратэ, что совершенно не приветствовалось официальными структурами.

К.: Как в дальнейшем складывались тренировки и появились ли у вас учителя?

М.Т. Благодарю за хороший и, в какой-то мере, каверзный вопрос. Почему каверзный? Потому что лично я разделяю понятие тренер и учитель. Можно быть тренером и никогда не стать для кого-то учителем, ведь учитель – это человек, который не только помогает ученикам повышать свое мастерство, но и активно влияет на их формирование как личности, и дай бог, если в нужном направлении. За время своих занятий спортом и каратэ (которое я никогда не воспринимал только как спорт) я встретил много замечательных людей, у которых очень многому научился. И, очень рад, что благодаря предоставленной тобой возможности, могу публично отдать им дань своего глубочайшего уважения и благодарности. Это Владимир Илларионов, Евгений Поданев, Анатолий Попович, Виктор Поддубный, Саша Комиссаров, Петр Смолянский, это донецкая группа, которая была характерна своей развитой структурой, сплоченностью, организованностью, громадным авторитетом в городе - недаром 1-й чемпионат Украины был проведен именно в Донецке, а не в столичном Киеве, что по советским временам было немножко странно и загадочно. А что касается учителей, это, в первую очередь – мой тренер по самбо Александр Корнеевич Наухатько (наш Корнеич) - человек-легенда, один из мэтров советского самбо, почетный мастер спорта СССР (для получения этого звания необходимо было 6 раз выполнить мастерский норматив) без которого я никогда не состоялся бы в каратэ ни как спортсмен, ни как тренер. Я не знаю, сколько тысяч учеников было у Корнеича, часть из них давно разъехалась по всему миру, но с кем бы я ни встретился из них, о нашем учителе всегда вспоминаем с чувством громадной благодарности и любви. Уже не первый десяток лет А.Наухатько уверенно руководит украинским самбо, будучи главным тренером сборной Украины и 1-м вице-президентом федерации самбо Украины. Настоящим откровением для меня стало знакомство и тренировки у вьетнамца Нгуен Тыон Ву. На вид лет 30 с небольшим, он занимался вьет-во-дао с детства, это была семейная школа, участник войны Северного Вьетнама с Америкой, командир разведывательно-диверсионной группы. Это был великолепный мастер вьет-во-дао. Во время моей первой тренировки Ву сбил меня с ног ударом ноги в корпус, сказав потом, что это был своеобразный тест. (Кстати, всех специалистов из Вьетнама, у которых мы тренировались, находил Толя Попович, который не жалел ни времени, ни усилий для этого). Это был первый мастер высокого уровня, которого я увидел и у которого стал заниматься, думаю, не нужно объяснять, какое впечатление он на меня произвел. Что мне запомнилось больше всего – Ву очень большое внимание уделял защите, особенно от ударов ногами, понятно, что он не раскрывал секреты своей системы, но его желание дать нам реальные и конкретные навыки было очевидно. Он очень долго избегал показать ката своей школы, наконец то мы его все-таки уговорили, заверив, что все равно ничего не запомним. Тем не менее для себя лично я увидел то, что осознал и понял уже спустя ряд лет. Первое – это настройка, или, наверное, это более верно – психологическое перевоплощение. Перед началом ката он стоял лицом к нам, затем повернулся спиной и тут же опять вернулся в исходную позицию. У меня буквально волосы зашевелились, возникло чувство страха, это был совершенно другой человек, лицо представляло собой ничего не выражавшую медальную маску с абсолютно застывшим и отстраненным выражением. Второе впечатление – во время исполнения ката Ву проводил атаку как раз в моем направлении, (не специально, просто я так стал) и заключительный удар в этой серии провел с криком, и я почувствовал, что зрительная картина перед глазами у меня как бы расплылась, когда он направление поменял, то зрение восстановилось. Кстати, когда Нгуен Тыон Ву уезжал из Украины к себе на Родину, на вечере прощания он расчувствовался и сказал, что будет всегда помнить своих украинских учеников. По поводу нашего уровня он очень тактично сказал что: «..вы знаете больше, военных, которых я тренировал, но умеете хуже, правда, защититься от пары уличных хулиганов вполне смогли бы». Достойный ответ мастера, который прекрасно знал разницу между знаниями и навыком и попытался в не обидной для нас форме подсказать это. Куанг несколько отличался от уехавшего Ву. Во- первых возраст, ему было 20 с небольшим, немного другое мировосприятие, молодой парень, он не прошел горнило кровопролитной войны, уровень мастерства высокий, как тренер, он мне очень понравился. Не забрасывал нас большим количеством приемов и связок, уделял большое внимание перемещениям, ударам, защитам, спаррингам. После отъезда Куанга я стал заниматься у Мануэля, уроженца Доминиканской республики (кстати, и Куанга и Мануэля нашел и привел Анатолий Попович), вот тогда я впервые увидел человека, который владел нунчаками на мастерском уровне, он выделил из группы меня и моего друга Юру Фурманского и стал давать нам отдельно технику работы с нунчаками. Мне он запомнился своей методичностью, скрупулезностью, вниманием к нюансам, стремлением к эффективности, а не внешней красивости движений. Это говорило о его высоком уровне и глубоких знаниях. Однажды на тренировке он ввел нас в такое состояние, что при отработке в парах мы в полную силу ставили блок сото-учи от маваши-гери и совершенно не ощущали боли, ни тот, кто бил, ни тот, кто защищался, а ведь никто из нас не набивал ни голени, ни предплечья. Сам Мануэль занимался кэмпо, мы не знали, какой у него был пояс, нас гораздо больше интересовал его реальный уровень. И мы не обманулись в своих ожиданиях, школа у нашего учителя была очень сильная и фундаментальная. Вот интересный эпизод, во время разминки мы прыгаем на корточках, вдруг Юра Фурманский вскрикивает от боли, хватается за колено и беспомощно оседает на пол, нога застыла в полусогнутом состоянии. Мануэль подлетает к нему, осматривает колено и уверенно делает какие-то манипуляции. Юра встает и может нормально ходить, естественно, тренировку не продолжает. Врач – травматолог позже сказал, что если бы не своевременное вмешательство, то последствия могли быть печальными. Технику владения нунчаками Мануэль давал так же методично и постепенно. Любопытный нюанс - на тренировке первое движение всегда – проверка резким рывком прочности креплений нунчак, т.е. безопасность превыше всего. И, конечно Клеман Яндома, уроженец Конго, студент КГУ, факультет международных отношений - мой, можно сказать, основной учитель, который сыграл в моем становлении в каратэ главную роль. Рассказать о нем в рамках интервью просто нереально. О нем могут очень многое поведать не только я и не только киевляне, но и сотни энтузиастов восточных единоборств, приверженцы разных стилей, которые приезжали у нему из многих городов СССР, одни для того, чтобы испытать себя в единоборстве с его учениками и с ним самим, а другие, чтобы стать его учениками. Это, в первую очередь ленинградец Владимир Илларионов (Ларин – как его называли) – на то время один из сильнейших бойцов Союза. Ниже я расскажу более подробно, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились, в моей судьбе (в области каратэ) он сыграл определяющую роль, т.к. привел меня, к Клеману. Ларин – это необычайно талантливый, физически одаренный, хладнокровный, уверенный в себе, бесстрашный, интеллектуально развитый боец, взрыв, скорость, техника, тактика – все на высшем уровне. По моему мнению, это был сильнейший спортсмен того времени (во всяком случае, я не видел ни одного, его превосходящего), что подтвердили не только его спарринги в разных частях СССР, но и звание абсолютного Чемпиона СССР, выигранное в г. Таллине в 1979 г. Еще один постоянный ученик Клемана – это Юра Вялков из Ташкента, он находил время приезжать на месяц, полтора, как это у него получалось – не знаю. Евгений Поданев после знакомства с Клеманом в Крыму и спарринга с ним специально приехал в Киев, чтобы позаниматься у Клемана. В то время Женя достаточно часто встречался с иностранными спортсменами, часто ездил в Прибалтику, где постоянно поддерживались контакты со скандинавами и, как правило, уверенно побеждал, физическое превосходство соперника Женю никогда не смущало, ни каких сомнений у него не возникло и в этот раз. Мне Евгений очень лаконично и образно рассказал, почему пришел к такому решению поближе познакомиться с Клеманом и поучиться у него: «Смотрю, на природе здоровенный парень тренируется (Клеман гостил в Крыму у родителей Люды, его жены), уровень хороший, но вроде ничего особенного. Познакомились, Клеман очень вежливый, дружелюбный, я предложил поспарринговаться, думаю, интересно поработать, была полная уверенность в еще одной победе. Начали работать, я в атаке, соперник ведет себя достаточно скромно, только почему-то ни один мой удар не проходит, вдруг, не пойму каким образом, подсечка, я на спине, а перед глазами в паре сантиметров пятка Клемана. Сначала чувство досады, может случайность и вдруг как озарение, а ведь, если реальный бой - то это смерть, я просто ощутил, что это Мастер, нужно знакомиться ближе». У самого Клемана были прекрасные физические данные рост около 185 см, вес около 90 кГ, при этом мог передвигаться необычайно быстро, мягко, но в случае необходимости становился твердым, как скала. Но, в конце концов, физически одаренных людей не так уж и мало, а вот такой редкий сплав таланта, мастерства, высочайшего технического уровня, интеллекта, единства духа и тела – такого мастера я больше не встречал. Нам он давал базу чисто шотокановскую, но сам работал в спарринге немного в другой манере – у него была уникальная способность при контакте с представителями других стилей брать интересующие его интересные элементы и очень органично сочетать это со своей базовой техникой. По своей манере проводить спарринги Клеман напоминал гоночную машину, которая всегда могла быть немножко впереди любой другой машины. Почему немножко? А чтобы дать возможность работать партнеру, причем он одинаково бережно вел себя со своими учениками и с гостями, которые приезжали поспарринговаться. Тренировки проходили в холле 7-го этажа в университетском общежитии на улице Ломоносова. Помещение маленькое, около 30 кв.м, тем не менее человек 20 – 25 тренировались. По воскресеньям был день спаррингов, тренировка длилась не менее 4 часов, бывало и больше. Как правило, всегда было много гостей, как киевлян, так и приезжих. Весной и летом воскресные тренировки часто проходили на поляне в Голосеевском лесу. Как учитель, Клеман был очень требовательным, даже жестким, он не любил расхлябанности, лени, стремился приучить к чистоте и аккуратности при отработке тренировочных заданий, придавал большое значение базовой технике, был сторонником больших физических нагрузок. Очень не любил неконкретных вопросов, продиктованных слабым знанием предмета, если у кого-то из учеников была травма, Клеман не считал это поводом пропускать тренировки – всегда можно найти, какой конечностью и как поработать. Приведу личные примеры:

Ситуация 1. Я спрашиваю у Клемана, как улучшить удар маваши-гери, что-то я там умничал, уже не помню, но смысл вопроса к этому сводился, получаю совершенно замечательный ответ, наводящий на верный путь: «На протяжении хотя бы месяца делай каждый день около 300 ударов маваши-гери, а потом повторишь свой вопрос, но ты увидишь, что многое, что непонятно сейчас, прояснится, зато появятся следующие вопросы».

Ситуация 2. У меня травма, выбит большой палец на руке, наложена повязка, прихожу в воскресенье на тренировку, день спаррингов. Я умиротворенный, весь из себя такой довольный, работать ведь нельзя, так будет классно со стороны посмотреть, тем более я не кто-нибудь, а старший ученик, провожу разминки, тренировки с младшей и средней группой, отвечаю за порядок, дисциплину, если Клеман отсутствует, то и старшая группа на мне – короче, большой начальник. Приходим на заветную поляну, как всегда, много посторонних зрителей (какие-то знакомые, друзья, их девушки). Я провожу разминку и спокойно стою, с достоинством выставив вперед забинтованную руку. Начались спарринги, вдруг Клеман показывает на кого-то, затем на меня, вызывая на середину. Конечно, это он машинально. Подхожу, демонстрирую, какой я больной и как мне плохо. В ответ слышу: «А если реальная опасность, тоже будешь объяснять, что у тебя травма?». Взгляд жесткий, холодный, неприязненный, а выражение лица недоумевающее – так смотрят на человека, который совершил какую-то жуткую непристойность в приличном обществе. Все ясно, работаю по обычной программе, со стороны моих противников никакого понимания и сочувствия я, как и следовало ожидать, не дождался, вести бои с одной рукой очень тяжело, пришлось метаться, как зайцу. Но самое интересное в этой истории – это переданные мне, впечатления зрителей, никакого отношения не имевших каратэ: «И это чемпион Киева и Украины? Так смотреть же не на кого и не на что». Так я получил еще один урок – никогда не отрывай спорт от жизни, стремись к реальности. За пределами зала и в ситуациях, не имевших отношения к каратэ, Клеман был очень мягким, добрым, и в чисто бытовом плане, уступчивым.

Характерный пример – один из киевских тренеров, не буду называть его имя из этических соображений, решил сделать выгодный «ченч». Он пришел Клеману, сразу напористо констатировал, что они с ним большие друзья (хотя это было шапочное знакомство), сказал, что друзья обычно обмениваются подарками, и он жаждет подарить своему другу советскую пластинку фирмы «Мелодия», а взамен просит пустяк - диск-гигант «Бонни М» (как справка – в 70-годы этот ансамбль был необычайно популярен, дисков в продаже не было, их присылали из-за границы). И знаете, могло пройти, если бы не Люда, жена Клемана, которая мне и рассказала об этом – цитирую: «С интересом наблюдаю за ними, вижу, Клеман мнется, ему неудобно, смотрит на эту «Мелодию», вот наступил ожидаемый мной момент, когда Клеман с тоской во взоре взял диск «Бонни М» и только тогда я вмешалась. Высказала этому «другу» все, что я думаю о нем, о его подарке и предложении, короче, ретировался он гораздо быстрей, чем заходил». Но, повторяю – это только в быту. На тренировках никаких компромиссов не было, причем это сочеталось с уважением к личности ученика, гостя и очень бережным отношением к здоровью оппонента по спаррингу. Вспоминаю ситуацию, когда в Киев приехал знакомый Толи Поповича из Сибири, звали его Николай, по словам А.Поповича, парень уникальный. Проходя вместе с Толей мимо оперного театра, (там проводился ремонт мостовой), взял булыжник и ударом руки разбил его. Толя привел его к нам тренировку, и он работал с Клеманом. Спарринг продолжался секунд 15 - 20, В результате стремительной и мощной атаки Клемана Николай был буквально смят и совершенно неожиданно оказался на спине в результате подсечки, после этого очень огорченный, он сразу ушел. По словам А.Поповича, его комментарий был очень краток: «18 лет упорных тренировок, несколько секунд боя – и я на земле!». А вот зарвавшегося ученика, который вел себя неэтично, он мог наказать и более чувствительно. В этом плане показательным был бой с его земляком из Конго, бывшим учеником, который тоже вел группу и решил поставить себя на одну планку с Клеманом, поведя себя при этом, скажем так, неприлично, вызвав его на спарринг. На тренировку к нам он пришел со своими учениками. Не буду полностью приводить его имя, пусть будет С. Это был очень одаренный парень, с такими же физическими данными как и у Клемана, прекрасная техника, явное сходство с Клеманом в манере ведения боя. В своей подготовке он использовал музыку, в частности танцы для развития у себя чувства ритма и пластики (позже я прочитал у М.Оямы, насколько такие занятия важны для единоборца). Короче, начался бой, длился он очень недолго. В этот раз Клеман провел комбинацию в результате которой С. пропустил 4 удара в печень – 2 йоко - гери и 2 тсуки. С. не потерял сознания и не упал, стоял, шатаясь - было совершенно очевидно, что вести борьбу он уже не мог. После тренировки я спросил у Клемана, почему С. остался на ногах, и ответ содержал еще один ценнейший урок «С., конечно, наглец, вел себя недостойно, но он пришел со своими учениками, и я не мог его унизить, поэтому он и остался на своих ногах, ведь главное, что он понял урок и будет вести себя по - другому». Действительно, после этого С. периодически появлялся у нас, работал с нами и с Клеманом, но уже на другом уровне общения. Однажды Владимир Илларионов поймал кураж и решил по-серьезному поспарринговаться с Учителем, но Клеман провел неотразимую комбинацию, которую завершила четкая подсечка, и лежа на спине, Володя почувствовал железные пальцы Клемана у себя на кадыке. Но этот бой не нес подоплеку наказания, как спарринг с С. Это был потрясающе красивый диалог Учителя со своим лучшим учеником.

К.: Были ли на тот период спортсмены из СССР способные противостоять Клеману?

М.Т. Совершенно ответственно заявляю, что такого спортсмена я не видел, ни нашего соотечественника, ни иностранного мастера, притом, что к нам практически все время приезжали из разных городов и республик. Самый сильный боец из СССР, которого я видел и знал – это Ларин, к которому я испытываю чувство глубочайшего уважения, благодарности и у которого я многому научился. Наше знакомство произошло при интересных обстоятельствах. За год до этого я был на тренировке у Клемана и благодаря той базовой подготовке, которую имел, победил практически всех его учеников, а может, и скорей всего, что дело не в моем уровне, а в том, что не было самых сильных учеников. А в спарринге с самим Клеманом я потерпел фиаско - не заметил как «попался в стойку - ловушку» и оказался в горизонтальном положении, тогда я еще не знал, что это закономерная участь практически всех пришельцев. После тренировки Клеман хорошо отозвался о моей защите, сказал, что видна школа и дал понять, что я мог бы тренироваться у него. Но в тот момент я не принял верного решения, потому что занимался у Мануэля, уделяя только нунчакам по 2 – 3 часа ежедневно. Но вот прошел год, один из моих учеников, его звали Валерий, был дальним родственником Ларина. В один из приездов Володи к Клеману Валера сказал, что может пригласить Ларина провести у нас в зале тренировку, естественно, я согласился, т.к. Валера много рассказывал о своем родственнике (позже мой ученик признался, что инспирировал это знакомство с единственной целью – услышать мнение Ларина о моем уровне и целесообразно ли у меня тренироваться, забегая вперед скажу, что вердикт был положительным). Впервые я увидел специалиста карате такого уровня, выросшего в нашей стране. Это был прекрасный, широкой души человек, готовый тренироваться сутками, один из принципов, который он исповедовал, был: с кем бы ты не спарринговался, в каком бы зале ты не был, какого бы уровня спортсмены не были против тебя, даже самые слабые и неумелые - у них всегда можно чему-нибудь научиться. И он учился всему и везде. Погонял он меня на тренировке прилично, но очень аккуратно, было чувство, что тебя внимательно и спокойно изучают, просвечивая как рентгеновскими лучами. А после тренировки Володя взял меня в оборот серьезно и плотно, чем, когда, у кого, сколько и как я занимался. Узнав о посещении секции Клемана, он резюмировал, - «ты потерял год», - и я согласился, к Клеману поехал с ним и на несколько лет мой путь определился. Я активно включился в тренировочный процесс под руководством Клемана. Вскоре я стал у него старшим учеником и, уезжая, Клеман оставил клуб на меня, на тот период у нас уже был зал, оборудованный зеркалами, макиварами, мешками, но это уже совсем другая история.

К.: Ты хорошо известен и как выдающийся тренер.

М.Т. Слово выдающийся я решительно и без всякого кокетства убираю. Просто мне, как я уже упоминал, посчастливилось общаться с замечательными мастерами и многому научиться у них. Помимо неплохого уровня базы каратэ шотокан, вьет-во-дао, желанию узнать как можно больше о восточных единоборствах, я всегда стремился показать свои ученикам, как можно использовать ту или иную технику максимально реально, просто, эффективно и, самое главное, адекватно сложившейся ситуации, независимо от того, находишься ты в зале, или в подворотне. Вероятно, в этом смысле, как педагог, я был интересен своим ученикам. Когда я стал тренироваться у Клемана, то сразу сказал, что я провожу тренировки и спросил, как он к этому отнесется, ответ был положительным и я продолжил свою тренерскую деятельность. В то время у меня был очень насыщенный график - около 8 тренировок в неделю. У Клемана и мои ученики по вечерам, 2 раза в неделю с дневной группой, в которой у меня было всего 4 ученика. Никаких финансовых интересов в дневных занятиях не было, просто это были очень интересные люди – Валерий Плиско тренер по дзю-до в «Динамо», Владимир Данько – бывший вратарь киевского «Динамо» по водному поло и двое ребят, моих приятелей, которые захотели заниматься, они и познакомили меня с В. Плиско и В.Данько, с которыми мы просто стали друзьями. Благодаря Валерию Плиско, мы сначала тренировались в так хорошо знакомом мне зале дзю-до на стадионе «Динамо», а затем переселились в сухой зал находящегося рядом у открытого бассейна, там уже гостеприимным хозяином был Володя Данько, тренер по водному поло. В последствии доктор педагогических наук Валерий Плиско очень много сделал для развития единоборств в системе МВД и КГБ, куда в те годы стали активно внедрять каратэ. В дальнейшем Валерий практиковал такую вещь, присылал ко мне в группу своих сотрудников для освоения базовой техники каратэ, сейчас эти ребята достаточно известны в мире единоборств. В заключение, хочу искренне поблагодарить за предоставленную возможность рассказать хоть немного о тех временах, надеюсь, это будет интересно для молодых ребят и принесет пользу.

Большое спасибо за интервью, до следующих встреч.

Дата добавления: 2012-09-12 < С мастерами Главная >

Сегодня: 28.06.2017


 

Orphus system

Подпишись на новости о карате

Популярное фото

Этикет карате

Популярное видео